Синдром Каштанки

foto_sВ этом году я «очень сильно прославился», как неуклюже выразился ведущий местной телепрограммы. Несколько статей, заметок, два открытых письма Путину не остались незамеченными, и «Комсомольская правда» объявила меня «просветителем года».
Смешная слава, которой я «удостоился», оказалась неожиданно значимой в глазах жителей нашего городка: их земляк – столичная почти что знаменитость, и меня пригласили в прямой эфир отвечать на вопросы.

Звонит женщина и говорит, дескать, батюшка, ну хорошо, награда, прием в Кремле, золотой значок, но как вы думаете, что-нибудь еще, какой-то реальный результат ваших обращений возможен? Может ли в чем-нибудь измениться бездушное отношение государства к детям?

Что здесь ответишь… Я сказал, мол, посмотрим…

И увидели.

Много лет говорил я окружающим меня людям: оглядитесь кругом, не обольщайтесь, в этой стране ничего не изменилось – кроме цен, повышением которых оканчиваются все здешние великие затеи. То, что мы имеем сегодня – это и есть коммунизм. С «человеческим лицом» – помните? Строили, строили – и построили. Сталин в романе Солженицына «В круге первом» размышляет о том, что «коммунизм в нашей стране в сущности уже построен, но сообщать об этом народу было бы методически неверно». Сегодня «лицо» явилось – волк сбросил овечью шкуру заботы о «старых и малых», «больных и немощных», о потребностях каждого, и показались большие зубки – это «чтобы съесть тебя, Красная Шапочка».

Ну ладно. Пришел новый царь и начал с того, что взял благословение у Патриарха на управление страной, как сказано в Писании, поглядим, «что отрок сей будет». Заговорили опять про благо народное, о приоритете государственной заботы о человеке, о нуждах населения… По старым-то временам, я помню, как на очередном Съезде партии что выдвинут в лозунг – тому конец. Экономию объявили – началось вселенское воровство и расхищение страны еще вон когда; продовольственную программу приняли – и какие были продукты, годами лежали, сыры, маслины, миноги копеечные, и что там еще за заваль почитали – исчезло все, как корова языком слизала. Молока и хлеба не стало, осталась одна морская капуста вонючая, а в столовых по четвергам объявили рыбный день, чтоб мясо экономить; трезвость началась – так вся страна окончательно спилась.

Однако вымираем. Смотрю в телевизоре, правители озаботились, спохватились семью поддерживать, повышение рождаемости стимулировать. Есть уже госпрограмма, предложения в ней все какие-то, правда, невнятные, но денег под нее опять просят немерено. И начали на адресную помощь напирать, мол, хватит кому попало на детей деньги кидать, давайте давать только нуждающимся. И так быстро, ловко так получилось устроить новые «адресные» порядки, что диву даешься – ведь могут, когда захотят!

Семья у меня многодетная, пятеро своих да приемная дочка. Полагаются нам льготы. Сколько мы за льготы эти паршивые еще в советские времена позору приняли, не пересказать. Куда ни придешь, если не в лицо, так за спиной обязательно кто-нибудь со злобой прошипит: «У-у настрогал… иждивенцы». Так у нас это называется, настрогал-то известно чем… И правда, есть чему завидовать. Собралась у нас тут компания в бане, мужики все уже седые, жизнь прожили, видали виды, и я задал вопрос свой коронный: сколько на третьего ребенка полагалось в советские еще времена ежемесячного пособия? Ответы были самые разные по щедрости: от 10 до 100 рублей советских. Так вот, я и вам скажу: четыре рубля в месяц. Растите и множьтесь, «гуляй, рванина, от рубля – и выше», как писал незабвенный бард. Для сравнения, в те «времена былинные» единый проездной билет в Москве на транспорт шесть рублей стоил – это который теперь стоит 250.

Ельцину бы впору не на пенсию уйти, а на рельсы лечь, как он народу обещал, потому что он на трешник не расщедрился, при нем на ребенка 50 рублей платили, это примерно рупь советский. Не деньги, конечно, но что-то вроде шоколадной медали, этакая ежемесячная открытка, сувенирная благодарность от государства за то, что в тяжкие времена имеем мужество и сознательность наших детей бесплатно растить гражданами своего отечества, воспитываем будущих патриотов своей страны. Кто хотя бы трех детей вырастил, даже если миллионер, все равно герой – кто пробовал, знает…
Ну, а тут нам счастье привалило. Как Путин по благословению Патриарха к власти приступил – так, день в день, цены на нефть подскочили, да так больше и не упали, сколько их правительство ни заклинало. В самом деле, конфузно получается, как же теперь на бедность и отсутствие денег ссылаться! Никто больше не верит ни у нас, ни за бугром. Появились «лишние» деньги, правда, опять не у всех. Стали правители эти лишние деньги делить, предложения разные были. Я тогда написал в статейке под названием «Спасите наши души»: «Отдайте деньги детям, чтобы они родились», – это о том, что матери нужно платить зарплату хотя бы самую минимальную, хоть 500 рублей, и через 10 лет население удвоится без всяких чиновных усилий – вот и вся программа, очень даже понятная, причем всем, в том числе и тупому, разве что только не чиновному, потому как его выгоды здесь нигде не видно, нечем руководить и распоряжаться, и не прилипнет ничего.

Итак, писал я, чтоб деньги – детям.

И власть, надо отдать ей должное, прислушалась. Деньги-то Буратины наши решили опять за границу, на Поле Чудес стащить, на этот раз вроде как за долги. «Думали мы, думали и наконец придумали, а потом решили лучше сразу дать» – есть такая песня не вполне пристойная про двух девиц легкого поведения. Господи, прости меня, грешного, но я как Касьянова на экране вижу и прочих крокодиловых плакальщиков по долгам Парижу, Лондону и господам заморским, мне всякий раз эта песня на ум приходит. Наши благородия господа Хлестаковы, чтоб по своим пьяным, блудным и карточным долгам расплатиться, готовы последнюю рубаху стащить – с нашего нищего брата – да при этом норовят еще и себе клок оставить немалый. Лишних-то денег – не бывает, разве на всех напасешься: долги отдавать, да самих себя, «генералов» наших прокормить, надо экономить; и решил экономить – на чем? А на «открытках». Теперь «поздравлять» не всех будут, но «адресно». Теперь, чтоб жалкий этот клок с паршивого нашего волка, с его овечьей шкуры снять, 50 рублей этих постыдных, «детских», которых и до сих пор не всегда и не везде видали, надо теперь будет каждые три месяца кипу справок собрать, да на поклон к городничему нести, шапку за версту ломая, а то вдруг его высокородье осерчает да отказ даст…

У меня в храме мужик один пожилой работает. Шесть детей у него, живут в деревне. Той зимой он в нашу дверь постучался, с картофельным мешком за спиной пришел, положите, говорит, чего-нибудь в мешок, хоть хлеба, хоть сухарей, сидим голодные. Работал, пока работа была, а как, докравши колхоз и дорезавши последнюю скотину, председатель на новое место в соседний район перешел, где не все еще раскрадено, пришлось идти побираться. Дали мы ему денег, сколько в доме было, еды всякой, полушубок овчинный, еще дедовский, давно висел неношенный. Потом я взял его на работу, придумал ненужную должность, «создал рабочее место», как теперь говорят, и стал ему платить тысячу. Четыре дня он у меня в сторожке при храме вроде как сторожит, а на три дня к семье в деревню уезжает. И стыдно мне, что такая сумма маленькая на всю ораву, да больше не могу, у меня их таких человек двадцать, я и так своих пенсионеров для него потеснил, чтоб ему место дать. Так и живет, хоть как-то перебивается, для него и эти 50 детских лишними не будут, хоть и крохи постыдные. А теперь и работать некогда, пойдет по кругу справки собирать и чинушам городским кланяться: то часы неприемные, то настроение плохое, поди угоди им, господам, всегда недовольным уже самим фактом существования докучливого просителя, т.е. нас с вами. Тем уже, что мы есть, с нашими детьми. Такая вот незадача.

Я и сам наведался в собес (название-то какое символичное – «со-Бес»). Прихожу и вижу: мамочки родные, две тетки сидели годами одни и те же, а теперь их четыре комнаты сидят полнехоньки, и все адресную помощь оказывают. Создали рабочие места. Что охраняем, то имеем – это народ давно сказал. Вот так и поделили сэкономленные денежки. А что на месте не удалось «отнять и поделить» (см. коммунизм), то в Парижский клуб отправят, «переговорщикам» нашим на одну поездку с закуской хватит, если сэкономленного со всей страны набраться. Не своими же, в самом деле, тратиться, скромнее надо быть, экономнее – за наших с вами детей, впрочем, счет.

Расскажу еще историю. Цыганка у нас у храма побирается, Лена, тоже шесть детей. Стоит всю зиму на улице со старшими – 7 и 6 лет. Мы ей подаем, как можем, миром помогаем. Ездили домой к ним, там цыган ее на кровати лежит, детишки младшие рядом возятся, домик маленький, холодно, грязь. Есть у них добра шесть мешков картошки, что летом с детьми нарыли. Пока она у нас стояла, у нее седьмой народился. Я смотрю – нет ее после службы. Спрашиваю, говорят, в роддом увезли прямо отсюда. Через неделю опять стоит. А куда она денется – дома цыган с младенцами дожидаются, есть хотят. Так вот, у нее детские деньги тоже «адресно» отняли, а она-то куда пойдет за справками, ко мне, что ли?

Гляжу я на этот цирк, и все мне что-то напоминает этакое, из литературы. Поверите, спать перестал, ворочаюсь, думаю, на что все это похоже? И вдруг вспомнил, точно, цирк! Рассказ есть у Чехова, «Каштанка» называется. Не люблю я Чехова, уж больно жестоко пишет, прямо сердце заходится, одно слово, ужасы царизма. Так вот, в «Каштанке» мальчик такой шутник был, баловник эдакий. Ведь что выдумал, проказник. Привяжет, бывало, кусочек мясца ма-а-хонький на веревочку, да и скормит глупой псине доверчивой. А когда та проглотит, начинает у нее из желудка тянуть потихоньку веревку, да и вытянет мясо назад, и при этом очень весело всем глядеть было, как она, сука то есть, при этом корчится, норовя мясо в себе отстоять. А потом опять скормит ей вытянутое из утробы мясо, и такая вот забава идет, пока не устанут и прогонят суку прочь. Такой забавник, молодец. А сука-то глупая, мало что опять заглатывает мясо без счета – ну не может удержаться, она же скотина, у ей инстинкт. Так она мучителя своего как увидела в цирке-то, когда нашлась, сразу своего нового хозяина, который ее кормил, ласкал, по-человечьи с ней разговаривал и всяким штукам ее научил, артистку из нее сделал – она его, не колеблясь, бросила и к старому мучителю кинулась лизаться.

И у меня ко всем нашим гражданам один только вопрос остался. Чего мы тут все еще делаем? А купим-ка на наши последние фанеры, построим ероплан, да и улетим отсюда к…, как тот дед-колхозник из известного анекдота. Мир велик… Вот только лететь-то нам некуда, другой страны у нас нет.

И что бы кто ни говорил, а Христос раньше их всех сказал нам: «По делам их узнаете их». Узнали. Узнаёшь, Каштанка, старого хозяина?

Олег ЧЕКРЫГИН, протоиерей
г. Обнинск, Калужская обл.

Подписаться
Уведомить о
guest
0 Комментарий
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии