Роман, приглашение

 
Поздравляю себя с выходом моей книги, написанной десять лет назад, романом о ЛЮБВИ, и приглашаю всех моих читателей приобрести мою книжку на Ридеро всего-то за 120 рублей в электронном виде. Лично мне она нравится – понравится, надеюсь, и вам. Представляю здесь ее отрывок, чтобы вы могли составить представление.

“Владыка удалился, а в соборе шла подготовка к шествию «на Иордань» – забытый тот обычай воду святить в реке в последние года был возрожден. Вот наконец-то из центральных врат Собора на двор церковный повалил народ. Стихарные, кто с фонарем, с крестом, а там – с хоругвями, затем пошли иконы. За ними – хор, поющий невпопад, сбиваясь на ходу из-за движения. Затем – диаконы с кадилами, свечами, и наконец попарно шло священство, с крестами на главах и в облаченьях белее снега, серебром блиставших. Толпа, что у ограды, раздалась, проход освободив посередине – и двинулась вослед за крестным ходом. Все смешалось, и как воды вешние потоком бурным заливают русло, прорвав оковы льда – так текла толпа, в себя вбирая реки и ручьи из улиц, переулков и дворов. Казалось, город весь пришел в движенье, и двинулся вослед волшебной дудке. Священники тропарь крещенский пели, но вразнобой с хористами совершенно, что далеко вперед от них ушли. Ни мелодии, ни слов не различая, народ подхватывал тропарь с любого места, и со стороны казалось, что смешались звуки и слились в единое невнятное и бурное: «Во-И-о-а-а-а-а-а-а….ах!» – которое многоголосою волною прокатывалось над толпой – и не дав одной затихнуть, вдогонку уж вздымалася другая.
Змеясь по серпантиновой дороге, река людская на берег вытекла реки великой, что сквозь город протекала – и тут рассыпалась и растеклась широко, толпою вольной берег заливая. Расставленная стража и барьеры народу не давали места выйти на лед, чтоб не утопнуть, провалившись – не дай Бог! – лед проломив своей громадной массой. От берега по льду проход досчатый был настлан до края проруби, проделанной заранее: во льду был вырублен громадный восьмиконечный православный крест, края которого раздавленною клюквой по кругу обошли, и получилось, как будто Кровь Христа на снег пролита. Отдельно, ниже по реке, имелась прорубь, со всех сторон охвачена помостом, где все готово было для раздачи воды народу после освящения. Еще чуть ниже приготовлена купальня с перилами и сходом по ступеням, для тех, кто пожелает и решится забаву русскую старинную устроить: в воде крещенской ледяной купаться трижды – во Имя Сына, и Отца, и Духа Свята.
Встав по концам ледового креста, священство разом, под пенье тропаря кресты воздевши, их опустили каждый прямо в воду, и за привязанную ленту из воды их вытянув назад, воздели снова. И так три раза. После, поклонясь друг другу в пояс, а народу – в ноги, гуськом сошли на берег, а толпа, не утерпев, навстречу ломанулась, и смяв ограду, выперла на лед. Давя друг друга, вопя и воя в голос, рвались достигнуть прорубь, чтоб набрать воды из-под креста, той, что святее. И неминуемо б друг друга потопили, столкнувши в воду всей толпы напором, когда б Полипий, не взревев звериным рыком, толпу не осадил, с разбега силой толкнув и повалив назад передних, и смешав начавшееся общее движенье. Он из-под тел буквально ухватил уже затоптанного под ноги ребенка. И сгоряча орал на них: «Стоять! Вам бошки разобьем сейчас крестами! Вот только сунетесь, кто хочет получить – своею пришибу того рукою. Уроды! Мало вам в реке воды? Детей передавить – и то готовы! Проклятье будет на главе того, кто сунуться посмеет за барьеры! Идите чередой к помосту – там вам воду раздадут всем по порядку. А головы горячие пускай в воде святой остудят вместе с телом те, у кого на то достанет духу». Уже по льду на помощь с двух сторон бежали милиционеры со щитами. Разом над головами взлетели дубинки в их руках, вмиг оттеснив уже покорную толпу назад на берег. Порядок восстановлен, и раздача пошла без приключений, чередом: перед помостом каждый получал по свечке, клался крест ему в посуду, и сто рублей оставив у кассира, он допускался к проруби, где сам мог воду зачерпнуть. Иль, по желанию, ту воду наливали: насосами качали из реки в большущие бадьи; а из бадей – черпалами в посуду. На выходе тарелку подставляли для сбора денег каждому под нос – и, хошь-не-хошь, класть приходилось сколько-то, хоть рубль. Пропускали по десять человек одновременно. В минуту – сто. За час – с десяток тысяч.
В купальне начало положил соборный протодьякон. Раздевшись не спеша при всем народе до исподнего, перекрестился, да и в воду – бух! Вынырнул едва, отдувшись с фырканием, точно морж – ему кричат с помоста:
– Как, отец, водичка?
– Да хороша. Вот только тепловата.
И прорвало веселье. Зараз в купальне закишело человек по тридцать, вместе, все вперемешку: мужчины, женщины, подростки, что постарше. Вода в реке от тел и впрямь нагрелась было. Визг, шум, веселый смех, шлепки и плеск воды не утихали, наверно, с час, покамест, накупавшись, смельчаки разъехались скорее, чтоб согреться: кто теплом домашним, кто – чаем и малиною с медком, а чаще – водочкой, чтоб праздничек отметить.
К концу второго часа толпа перед помостом поредела. Еще спустя, быть может, только час, закончили раздачу, заслоны сняли, и начали помосты разбирать. Понемногу разошлись последние зеваки. Торговые палатки тоже снялись. По одной, по две, все реже, реже машины подъезжали. Спешили мужики набрать посвету, до ранних сумерек, святой воды во фляги за бесплатно – в багажник влазит аж четыре штуки.
Мгла предвечерняя накрыла опустевший, истоптанный, замусоренный брег. Гнал ветер фантики и пестрые пакеты, катал жестянки из-под пива и воды, и вьюжным снегом грязь он заметал, до дней весны еще весьма далекой с глаз скрывая оставленный паломниками мусор. И вскоре вновь был берег снежно-чист. Лишь стылая вода плескалась мерно в тех прорубях крещенских. Да вкруг прорубленного во льду креста чернела на затоптанном снегу – христова кровь из клюквы…”